«Один день Ивана Денисовича»: краткое содержание

Подъём и первые беды

В пять утра по рельсу бьют подъём. Иван Денисович Шухов, заключённый Щ-854, просыпается больным и не встаёт вовремя. Надзиратель, которого зовут Татарином, ведёт его в надзирательскую и заставляет мыть пол: это лучше карцера. Шухов вспоминает, как оказался в лагере. Войну он начал рядовым, в феврале 1942-го попал в окружение и ненадолго в плен, бежал и вернулся к своим. Его объявили изменником: следователь придумал, будто Шухов выполнял задание немецкой разведки. Какое задание — не мог придумать ни он, ни следователь. Приговор — десять лет.

Завтрак и построение

После уборки Шухов торопится в столовую, где ест остывшую баланду и кашу. Потом идёт в санчасть, но освобождения от работы не получает: температура слишком мала. Пайку хлеба он делит: половину зашивает в матрас, другую прячет за пазуху. Бригада 104 собирается у барака. Бригадир Тюрин давно в лагере, его уважают и боятся, он умеет вести дела с начальством. На морозе заключённых пересчитывают и обыскивают. У капитана Буйновского находят лишнюю одёжку, он спорит с начальником режима Волковым и получает десять суток карцера.

Работа на стройке

Бригаду ведут на объект — недостроенную ТЭЦ. Бригадир сумел сделать так, чтобы её не перебросили на голое поле Соцгородка, где пришлось бы долбить мёрзлую землю. Сначала бригада утепляет машинный зал: заколачивает окна, топит печку, греет раствор. Потом Шухов вместе с латышом Кильдигсом кладёт стену из шлакоблоков. Он втягивается в работу: кладёт ровно, быстро, с удовольствием, забывая о холоде. Раствор подносят бригадники, среди них капитан Буйновский и Фетюков. По дороге Шухов подбирает обломок ножовочного полотна и прячет его в рукавицу: из него можно сделать ножичек.

Обед и добавка

В обеденный перерыв бригада идёт в столовую на объекте. Шухову удаётся обмануть повара при счёте мисок, и две лишние порции достаются бригаде: одну помбригадира Павло отдаёт Шухову, и тот съедает две миски овсянки. Ест он медленно, растягивая удовольствие. Потом Шухов относит кашу Цезарю Марковичу, который не работает на стройке, а греется в конторе и спорит там с другим заключённым об Эйзенштейне.

Конец смены и возвращение

Под конец смены Шухов так увлекается кладкой, что задерживается и последним бежит к строю. Мастерок он прячет в стену, чтобы утром найти его на месте. Колонну ведут обратно в зону. На входе обыск: надзиратель ощупывает одну рукавицу, а до второй, с ножовкой, не доходит. Вечером Шухов занимает для Цезаря очередь за посылкой, и тот отдаёт ему свой ужин. Потом Шухов покупает у латыша самосад, а во время вечерней проверки бережёт посылку Цезаря; за это получает два печенья, сахар и кружок колбасы. Буйновского в тот вечер уводят в карцер.

Отбой

Перед сном Шухов разговаривает с Алёшкой, который читает Евангелие и убеждён, что нужно молиться о душе, а не о хлебе. Шухов не соглашается, но слушает без злобы. Он засыпает довольный: день прошёл без беды, его не посадили в карцер, он получил двойную порцию каши, работал с охотой, пронёс лезвие и купил табак. В повести сказано, что таких дней в его десятилетнем сроке было три тысячи шестьсот пятьдесят три, с лишними днями за високосные годы.

Солженицын берёт один обычный день, чтобы показать целую систему. Повесть написана без пафоса и обличительных слов: читатель сам видит, как лагерь уничтожает человека и как человек всё же сопротивляется. Название сразу обещает, что речь пойдёт не о событии, а о повседневности.

Шухов не герой в привычном смысле слова. Он не бунтует и не произносит речей. Его сила в труде, в умении беречь хлеб, договариваться и не терять лицо. Работа на стройке даёт ему ощущение, что он ещё человек, а не винтик. Это важная мысль повести: достоинство сохраняется не в громких поступках, а в мелочах.

Образы заключённых показывают разные пути в лагере: Фетюков теряет себя, Цезарь выживает за счёт связей, Буйновский держится гордо, Алёшка опирается на веру, бригадир Тюрин строит порядок вокруг себя. Каждый из них — вариант ответа на вопрос, как оставаться человеком там, где это почти невозможно.

Повесть была опубликована в 1962 году с личного разрешения Н. С. Хрущёва, в период, когда в стране шла критика культа личности. Для советской печати это было событием: лагерная тема прозвучала открыто.